Чему учат на уроках литературы?
В моём понимании урок литературы - это прежде всего не предмет, а средство воспитания личности. На уроках русской или белорусской литературы учитель, опираясь на жизненные ситуации литературных героев, может говорить с детьми о том, какими должны или не должны быть человеческие отношения, тем самым предупреждая детей - наших учеников – от возможных ошибок, устремляя их ввысь, к духовному. Мы говорим о тяжёлых жизненных обстоятельствах судьбы главной героини в пьесе «Гроза» А.Н. Островского, повлёкших её самоубийство; о верности и прощении в романе «Война и мир» Л.Н. Толстого, о неприкосновенности человеческой жизни в романе-исследовании «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского, о неразделённой любви в романе «Отцы и дети» И.С. Тургенева, размышляем о добре и зле, изучая роман «Мастер и Маргарита» М.А. Булгакова…
Какое классическое произведение русской литературы ни затронешь, всюду найдешь общечеловеческие вечные проблемы: добро-зло, искренность-лживость, верность-предательство, храбрость-трусость, благородство-малодушие… Ведь это наша жизнь от начала и до скончания века. Господь дал писателю озарение, миг, за который он ухватился и отразил в своём произведении. Поэтому-то эти произведения классические, вечные.
На каком ещё уроке ученик может рассуждать, не боясь высказать свою точку зрения? На каком уроке он научится говорить красиво, свободно, будь то русский или белорусский язык, а не выражаться на компьютерно-воровской тарабанщине, в которой, кроме того, ещё 20% грубо-просторечных и нецензурных слов? «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает», - говорил Шопенгауэр. А у нас в старших классах говорить могут единицы, остальные «ну, типа» и т.п. Не обучены…
Огромное значение имеет личность учителя. Может быть, наиважнейшее. Ведь я помню времена, когда по весне на педсовете мы решали, кому из учеников дать направление в педвузы, а теперь поступление в эти вузы по остаточному принципу. Что же это происходит? Кто учит и будет учить, что учить – воспитывать! - детей? Профессию учителя настолько заорганизовали, регламентировали, что для творчества не осталось места. Замучили бесконечные проверки и придирки. Поэтому большинство пошло по самому простому пути: в точности используют «Примерное календарно-тематическое планирование» с уже предусмотренным планом урока, домашними заданиями. Иначе шаг вправо-влево – расстрел. Вот и даются уроки без творчества, без вдохновения, без полёта для учителя, без возвышенного открытия для детей. А объемное произведение классика учитель должен понять, перечитать не один раз, постигнуть, чтобы ему раскрылась заложенная писателем глубина. И в очередной раз готовясь к уроку, вдруг прочитаешь такое, что прошло раньше мимо тебя, заново открылось, и удивишься: как же раньше этого я не заметила?
Ведь можно рассказать о В.В. Маяковском как о шизофренике, писавшем ну почти абракадабру, а можно раскрыть трагедию личности человека, оказавшегося заложником своей веры в большевистскую идею, оказавшемся в глубоком духовном кризисе. Можно рассказать о Ф.М. Достоевском, перенёсшем испытание расстрелом и возросшем до чувства боли за всё человечество, написавшем роман-предупреждение «Преступление и наказание» с его главной мыслью: «Не убий!», предупредившем о грядущих событиях начала 20 века - революциях и гражданской войне, а можно сухо проанализировать критический материал учебника, не потрудившись прочитать нечто большее, а ещё можно по краткому содержанию рассказать об эгоцентристе Раскольникове. Но можно подивиться глубине страданий Родиона Раскольникова, его боли за всех, кто страдает рядом, и ужаснуться выбранному пути решения его проблем.
Для этого учителю-профессионалу, не урокодателю, нужно не 5 программных часов по Достоевскому, а, как минимум, вдвое больше. Количество уроков по литературе в старших классах урезали до 12 часа, притом нужно умудриться поставить не менее трёх оценок за четверть. Чиновники в Министерстве образования, запутавшись в своих экспериментах, отбирают потом литературные произведения, которые нужно изучать молодым людям в старших классах. Отбор странный… Несколько лет назад не оказалось в программе А.П. Чехова: не включили в программу в конце 10 класса и забыли включить в программу в начале 11 класса. Потом спохватились. Исчез из школьной программы И.А. Гончаров с его «Обломовым», Н.С. Лесков с «Очарованным странником» и другими рассказами. Семейного романа «Анна Каренина» Л.Н.Толстого нет в школьной программе, а разве в нашей жизни мы стали честнее, разве таких жизненных коллизий больше нет? Да наша жизнь сплошной роман «Анна Каренина», только нам стыдно в этом признаться. На Нобелевского лауреата Б. Пастернака отведено 2 часа – на изучение лирики, а премия дана прежде всего за его роман «Доктор Живаго», рассказывающий о судьбе мягкого, совсем не героического, талантливого человека, о трагизме его такой сильной любви, но уничтожившей его как личность.
Объяснение одно: люди из Министерства изучали эти произведения по краткому содержанию и ничего в них не поняли.
Произведения классический литературы – уникально!- актуальны и сейчас. Ведь Павел Иванович Чичиков из «Мёртвых душ» – наш современник. Изменим антураж: вместо тридцатых годов 19 века- 20-е годы 21 века, вместо тройки лошадей – шестисотый «мерс», вместо мёртвых душ пусть скупает мелкие предприятия, служба на таможне – как в наше время, строил якобы казённые учреждения, в т.ч. мост, а на деле построил себе виллу, его цель – разбогатеть любыми средствами. Так разве это не о нашем времени? А «Ревизор» Гоголя? Разве это не о нас, ублажающих всякого, от кого зависим? Вот это и есть классика. В какое время не помести – всё в точку. Ведь люди также любили и предавали и в Древней Греции, и в Средние века, и в 21 веке...
Сокращая часы на литературу, вот так, легко, зачеркнув циферку, убирая классику из программы, мы рубим сук, на котором сидим.
Мы говорим: дети не любят читать. Но так говорили и 20 лет назад, ведь чтение - это труд души. Легче посмотреть фильм. В условиях сокращения часов это выход- показать эпизоды, заинтересовать детей. В советские времена издавались хрестоматии по литературе, в них помещались не все произведения, а некоторые интересные главы. Это тоже заинтересовывало детей. А вот фильмы… У них должна быть высокая планка: они должны быть поставлены строго по классическому произведению, а не быть суррогатом: в таком фильме невозможно даже определить идею, смысл. Смотреть фильм «Войну и мир» С. Бондарчука, получившего Оскара, а не популярную ныне версию, в которой всё подогнано под иностранного режиссёра. Или какие-то растянутые, размытые 12-ти серийные ленты, а в произведении-то всего 120 страниц! Они передают лишь внешнюю сторону произведения, но не внутреннюю силу, пружину сюжета. Зрелищно, но… пусто.
Чего же хотят родители от своих детей? Чтобы были богатыми и успешными, забывая о том, что «богатые тоже плачут». Словно растерялись в этом хаосе, побеждённые, прибитые рекламой. Всё делается для тела. Но что делается для души?
Существует старый софизм: «Если Бог всемогущ, может ли Он создать такой тяжёлый камень, что и сам его не подымет?». Эта головоломка говорит о том, может ли творение быть неподвластным Творцу? Возможно ли, чтобы всемогущий Бог создал нечто, над чем не будет обладать абсолютной властью? Святитель Филарет Московский (1783-1867) про загадку о камне сказал так: «Бог не только может создать такой камень, но уже создал его. Камень этот – человек». До революции урок литературы называли уроком словесности. Исследователи языка считают, что «человек» образовалось от «слово»: слово – словек – цловек - человек. Мы и должны быть прежде всего Человеками, созданными по подобию Божиему. Этому и учит классическая литература. И хорошо бы, чтобы каждый урок литературы начинался с вопроса учителя: «А как вы думаете, почему…».
|
