«Я не хочу жить так, как раньше». Интервью с братом Ильей из поселения при минском Свято-Елисаветинском монастыре
Брат Илья Мельниченко уже больше года несет послушание старшего среди братьев в поселении рядом с монастырем, где живут люди с разными судьбами. Среди них — бывшие наркоманы, алкоголики, заключенные. Господь собирает этих людей, чтобы они через молитву и послушание изменили себя и свою жизнь.
Расскажите, пожалуйста, о своей прошлой жизни: где Вы родились, в какой семье выросли, ходили ли с детства в храм?
Родился и вырос я в Севастополе (Украина). Мой отец сидел в тюрьме, поэтому воспитывала меня мама. Когда отца не стало, он умер, мы переехали в Беларусь, в Молодечно. Крестили — да, крестили, но в Церковь я никогда не ходил. Иногда с ребятами забегали в храм, но только ради интереса, просто посмотреть. Вообще я был плохим подростком. В конечном итоге сел в тюрьму.
Сколько лет Вам было, когда это случилось?
17 лет, сидел в основном за грабеж и насилие против человека.
А почему так случилось, что Вы туда попали? Плохая компания была?
Глупо говорить, что виновата компания, а не я. Наверное, самому хотелось какой-то романтики…
Тюрьма — это романтика?
Можно и так сказать, глупая только… Подростки всегда хотят показать свое превосходство над ровесниками.
Сколько раз Вы сидели?
Четыре, но сроки были небольшие — по два, по три года.
Как Вы узнали о Свято-Елисаветинском монастыре?
Последний раз, когда я сидел в тюрьме, один заключенный рассказывал о том, что трудился при Свято-Елисаветинском монастыре. Он говорил, что в монастыре помогают людям, приводят к Богу. И меня этот рассказ очень заинтересовал. Я написал письмо в монастырь, и ответила мне монахиня Евпраксия. Почти три года она писала мне письма. Раньше я даже понятия не имел, кто такие монахи. Первая книга, которую я прочитал про монахов и узнал, что такое монастырь, была «Пасха красная» Нины Павловой, которую прислала мне матушка Евпраксия.
Матушка Евпраксия посоветовала Вам приехать в монастырь?
Да. Она написала, чтобы я после освобождения приехал в монастырь и увидел все своими глазами. Я приехал где-то за неделю перед Пасхой два года назад. Я не могу сказать, что меня сразу коснулась благодать, нет, я просто почувствовал, что можно жить по-другому, вырваться, потому что тюрьма, водка, наркотики губят человека.
Как Вы решили, что хотите остаться в монастыре?
Мне предложили немного пожить в монастыре, подумать о своей жизни. Я и остался.
К маме ездите в Молодечно? И как она относится к Вашему приходу к вере?
Да, езжу. Мама сейчас рада за меня. Она уже не боится, что я опять плохо себя поведу. Да и вообще за эти два года в моей жизни многое изменилось.
Что больше всего на Вас повлияло здесь, в монастыре? Возможно, какой-то человек, или встреча, либо Вы сами почувствовали, что надо меняться?
Общая атмосфера монастыря меняет человека. Странно, наверное, жить в монастыре и не видеть, что здесь происходит. В монастыре благодать, все располагает к тому, чтобы душа становилась добрее, чище.
Вы впервые исповедовались и причастились в монастыре?
Да. Раньше я никогда не исповедовался и не причащался.
Трудно было менять свою жизнь? Просто самому себе сказать: я начинаю жить по-другому.
Конечно, трудно. Можно сказать себе: завтра я стану хорошим, — но какие-то твои жизненные принципы, привычки все равно остаются…
Вообще, о том, изменился ли я, должны говорить другие: отец Андрей, матушки, братья, с которыми я живу и хожу на послушания.
Когда-нибудь было желание вернуться к прошлой жизни?
К некоторым моментам — да. Оно и сейчас есть. Но меня останавливает то, что я прислуживаю в алтаре.
Расскажите, пожалуйста, о Вашем послушании пономаря.
Человек живет, и ему необходимо расти духовно. Вот Господь и отправил меня в алтарь. Это послушание во многом меня сдерживает. Это серьезный противовес каким-то принципам, моему второму человеку, который живет во мне.
Какие еще у Вас послушания в монастыре?
Я старший брат по вагончикам (поселения около монастыря) и тружусь в гараже.
Как давно Вы стали старшим братом?
Чуть больше года назад.
Что тяжелого в этом послушании?
Получается так, что не ты смиряешь, а тебя смиряют. Потому что надо любить, называть братьями совершенно чужих тебе людей. Все люди осуждают, ропщут, в том числе и я, поэтому тяжело. А надо свои эмоции скрывать, не давать им воли.
Расскажите, пожалуйста, о собраниях с отцом Андреем и монахиней Руфиной (старшая сестра по поселению). Что значат для братьев и для Вас лично эти собрания?
Мы собираемся каждую пятницу. Собрания — о нашей жизни и о том, как нам жить дальше. Собрания — это, прежде всего, диалог. И диалог должен быть со всеми. Всем братьям тяжело рассказывать про какие-то свои внутренние порывы, эмоции, но они стараются. И в этом заслуга отца Андрея, потому что батюшка всех вытягивает. Пока у нас плохо получается, чтобы был диалог, а не монолог. Чтобы не только батюшка говорил, но и братья. И обсуждали мы не только какие-то мирские проблемы, а больше говорили о душе, что она чувствует. Невозможно, чтобы душа человека, живущего в монастыре, ничего не чувствовала. Тем более, что все братья — побитые жизнью: практически все сидели.
Сколько братьев сейчас живет в вагончиках?
Обычно 23. Но сейчас некоторые братья ушли. А почему уходят? Потому что начинают осуждать, и из-за этого потом все падения. Допускают мысль, а мысль — это старт ко всему остальному.
У Вас было желание уйти?
Желание было, но не ушел. Я просто здраво смотрю на жизнь. Если бы я ушел, то, наверное, погиб бы.
Кем для Вас стал отец Андрей в жизни?
Я верю батюшке, поэтому, наверное, и живу как человек, нормально. Вечером я не думаю, что это мой последний день здесь и завтра я поеду уже в другое место. Батюшка для меня как отец, которого не было. Еще он мой духовный отец — ему я первый раз исповедовался. Раньше я никогда в жизни никому не говорил правду о себе. На исповеди вначале было тяжело, потому что всю прошлую жизнь я всех обманывал, а тогда впервые сказал правду.
На первые исповеди я приходил больше не к Богу, а к человеку и смотрел на реакцию батюшки: как он себя поведет и что скажет. Сейчас уже понимаю, что иду к Богу и Ему каюсь.
М. Руфина строга с братьями?
Бывает, что и строга. Главное, чтобы строгость была по любви.
Что для Вас значит богослужение?
На меня иногда такая благодать находит, что я стоял бы и стоял на службе. А бывает, что вообще ничего не хочется, только убежать. Все зависит от того, с какими мыслями пришел.
А когда Вам хочется убежать, Вы сами себя поддерживаете или просите у кого-то помощи?
Сам стараюсь, потому что понимаю: дороги назад нет. Она-то есть, но я уже не хочу жить так, как раньше.
Чему Вы научились в монастыре?
Научился трудиться. Потому что в миру не получалось. Желание было, возможности не было.
Бывает ли свободное время, и как Вы здесь его проводите?
Бывает, но редко. Иногда читаю. Мне нравятся книги, которые выходят в нашем издательстве. Например, «Верую, Господи, помоги моему неверию…». Читаю о святых.
Какой святой Ваш самый любимый?
Святитель Лука Крымский. Я прочитал его житие и вдохновился. Он перенес много страданий, но не сломался, волевой человек был.
А из художественных книг что читаете?
Люблю Булгакова, Сенкевича. Экзюпери нравится.
«Маленький принц»?
«Маленький принц» — это очень серьезная сказка. Там тоже хотели мира и любви.
Каким Вы видите свое будущее, чего хотите?
Все люди хотят чего-то. Но чем больше человек получает, тем больше ему хочется еще и еще. Главное — жить в трезвом уме и хорошем здравии и за все благодарить Бога.
сайт Свято-Елисаветинского монастыря
| 
