«Стоим и будем стоять, пока живы...»
Прочитав трилогию Константина Симонова «Живые и мертвые», белорусы и россияне приезжают на Буйничское поле, чтобы увидеть описанные автором места.
ЗДЕСЬ почти всегда многолюдно. В праздники у каплицы, построенной в память о защитниках Могилева, выстраивается почетный караул. А у мемориальной доски появляются новые венки и цветы. Для школьников здесь проводят уроки истории, гости города и ветераны считают своим долгом побывать на месте героической битвы, с которой и начиналась наша Победа. Сегодня всем известно: 23 отчаянных дня, в течение которых воины 388-й стрелковой дивизии, работники милиции, курсанты школы НКВД и 12 тысяч ополченцев Могилева держали оборону, стали решающими для последующего хода Великой Отечественной. Но сами защитники не думали ни о славе, ни о наградах. Просто знали: отступать некуда.
«МЫ стоим вот тут, у Могилева, и будем стоять, пока живы», — эти слова полковника Семена Федоровича Кутепова, сказанные в жарком июле сорок первого, военный корреспондент Константин Симонов запомнил на всю оставшуюся жизнь.
Советский писатель побывал на Буйничском поле 12 июля, после одного из боев, длившегося 14 часов. Упредив атаку противника, советская артиллерия нанесла врагу значительные потери. Перейдя в наступление, противник направил через Буйничское поле на советские позиции 70 танков. После того как было отбито множество атак, красноармейцы подсчитали подбитые танки. Их оказалось 39.
Симонов описал эти события в очерке «Горячий день», опубликованном в газете «Известия» 20 июля 1941 года. И вся огромная страна узнала об удивительном мужестве защитников «города Д» (так писатель назвал Могилев). Эта первая командировка на фронт, позже рассказал его сын Алексей, была для Симонова-старшего самой драматичной и тяжелой. Он признался: уже то, что его отец «вернулся тогда в Москву, не погиб, не попал в плен или окружение, — чудо, счастливый билет в лотерее».
Последний бой красноармейцы вели 24 июля. В неравной схватке с немецкой пехотой им удалось на время остановить противника, но силы таяли. И к 25 июля их — израненных и ослабевших — оставалось не более батальона.
— Сохранилось очень мало архивных материалов, рассказывающих об обороне города, — поделился руководитель Могилевского поискового клуба «Виккру» Николай Борисенко. — Но за последние годы поисковикам удалось установить сотни неизвестных ранее имен защитников Могилева. Мы и сейчас ведем активную переписку с родственниками погибших, которые хотят знать, как, где и при каких обстоятельствах погибли их родные.
Насколько это важно, Николаю объяснять не надо. Два его деда, пройдя всю войну, так навсегда и остались в освобожденной ими земле в странах Европы. Один, судя по похоронке, погиб под Кенигсбергом, второй — в районе венгерского озера Балатон. Но где их могилы — неизвестно.
А официальные данные приводят сухую статистику, сообщающую, что при защите Могилева в сорок первом «погибло более 15 тысяч воинов Красной Армии, не считая народных ополченцев». Но цифры также рассказывают и о том, что фашисты дорого заплатили за это: в боях на Днепровском рубеже немцы потеряли 24 самолета, около 200 танков, 400 мотоциклов, 500 автомашин. Было уничтожено 15 тысяч и взято в плен около 2 тысяч солдат и офицеров. «Это силы противника, стремившегося к Москве, но не дошедшего до нее, а закончившие свой путь на подступах к Могилеву», — свидетельствуют историки.
Благодаря Симонову имена многих защитников для нас теперь не просто фамилии и биографии. Его герои — живые, настоящие и бесконечно верящие в Победу люди. «Недолгая встреча с Кутеповым была для меня одной из самых значительных за годы войны, — написал в своих воспоминаниях писатель. — В моей памяти Кутепов, останься он жив там, под Могилевом, был бы способен на очень многое».
К слову, именами Симонова и Кутепова названы улицы в Могилеве. Которые, как когда-то и их судьбы, пересеклись однажды и навсегда.
Сегодня о тех страшных днях начала войны на мирном Буйничском поле «рассказывают» побывавшие в боях танки и зенитки. А в каплице о солдатах Великой Отечественной напоминает маятник Фуко.
— Он — как символ вечной памяти. И предупреждение: такое больше не должно повториться, — говорит экскурсовод Музея истории Могилева Ирина Трофимова.
На Буйничское поле, рассказала историк, приезжают многочисленные делегации, в числе которых — министры и представители посольств многих стран. «Но больше всего цепляет за душу то, что простые люди признаются: прочтя трилогию Симонова «Живые и мертвые», поняли, что должны увидеть эти места своими глазами, — поделилась Ирина Ивановна. — Подобных примеров немало: это отец с дочерью из Санкт-Петербурга, молодая семья из Сибири, парень и девушка из Твери».
Всегда тянуло на Буйничское поле и самого Симонова, посвятившего Могилеву немало своих произведений: «Солдатами не рождаются», «Последнее лето», книги «Разные дни войны». И, конечно же, — «Живые и мертвые». Эта связь была настолько сильна, что писатель завещал после смерти развеять здесь свой прах.
Как непросто было выполнить волю отца, во время одной из встреч с могилевской общественностью рассказал Симонов-младший. Власти Советского Союза были против такого решения, определили для писателя место на Новодевичьем кладбище в Москве. Но родные, после того как в августе 1979 года Константин Симонов ушел из жизни, урну с его прахом привезли в Могилев. А вечером отправились в Буйничи.
Алексей, сойдя с дороги, шагнул дальше по зелени поля. И, открыв урну, развеял прах отца. А на следующий год у дороги открылся мемориальный знак писателю — 15-тонный камень-валун, где высечена фамилия-автограф Симонова. На нем — мемориальная доска со словами: «...Всю жизнь он помнил это поле боя 1941 года и завещал развеять здесь свой прах».
"Белорусская нива"
|
