Философские основания рассмотрения религии
При рассмотрении религии имеют значение философские основания ее
анализа: эти основания могут обусловить трактовку религии либо как
иллюзорного (по меньшей мере сомнительного) феномена, либо – как
феномена действительного в своем содержании.
Представление о религии зависит от той концепции реальности и
человека, в контексте которой оно формируется. Всё историко-философское
разнообразие таких концепций можно свести к сквозной общей схеме. В
человеке эта схема устойчиво различает три плана – физический,
психический и волевой (самодеятельный), или иначе: телесный, душевный,
духовный. Различные трактовки соотношения в человеке этих планов можно
свести к трем основным моделям: натуралистической (материалистической),
метафизической (идеалистической), мистической (религиозно-
идеалистической). Эти варианты различаются по тому, какой из планов
реальности считается в составе человека исходным или единственным.
Натурализм определяет человека как физическое (телесное) существо, но
живое и высоко организованное, что проявляется в способностях
самосознания (рассудка и разума) и целенаправленной деятельности
(свободной воли). Метафизика определяет человека с точки зрения его
целостности, т.е. рассматривает его как единство качественно различных
составляющих – тела, разума (основной способности души) и воли (духа),
причем телесный план объявляется обусловленным разумом и/или волей либо
самого человека, либо абсолютного начала, имманентного или
трансцендентного человеку. Мистицизм определяет человека с точки зрения
его стремления к максимальному (подлинному) самоосуществлению,
условием чего считается связанность человека с предельным основанием
реальности – (трансцендентным) абсолютом. Это значит, что в системах
философского обоснования мистицизма (а именно, в различных формах
теизма: пантеизме, панентеизме, собственно теизме) человек трактуется не
только как единство тела, души и духа, – т.е. как статичное, раз навсегда
данное единство, но – как заданность движения от замкнутого существования
в конечном теле, индивидуальном характере, неизбежной судьбе – к
преодолению конечности и обретению бесконечности как актуального
онтологического статуса. Т.е. в мистицизме человек трактуется как
динамичное, открытое единство, проецирующее себя за пределы наличного.
В зависимости от того, в рамках какой из названных моделей
характеризуется религия, она может быть определена как иллюзорная (в
натурализме), неудостоверяемая (в метафизике) или аутентичная (в
мистицизме) форма человеческого опыта и самоосуществления. Только в
рамках мистической (религиозно-идеалистической, или философско-
теистической) парадигмы анализа религия может трактоваться как форма
опыта, адекватная подлинной, хоть и не очевидной сути человека. Известно,
что подлинная суть человека (его настоящий онтологический статус) является
величиной не данной, а заданной. Свернутость онтологического потенциала
делает человеческое существование открытым к самоопределению и
самосозиданию. Основанием и горизонтом этого созидания в мистицизме (и
различных типах философского теизма) объявляется бесконечность
(абсолют). И поскольку религия функционально определяется как стремление
человека к осуществлению себя в масштабе бесконечности, или абсолюта (а
тип религии соответствует определенному типу представлений о
бесконечном, или абсолюте), постольку именно мистицизм (и различные
формы теизма как его философского обоснования) выступает адекватным
предельным контекстом анализа религии, раскрывающего не только ее
функции в культуре, но и ее суть.
Итак, одной из артикулирующих схем мистического восприятия
является философский теизм. Однако мистицизм и теизм можно развести,
различая: мистицизм – как мировоззренческую установку, а теизм – как
мировоззренчески нейтральную (уже абстрагированную от мистического
опыта), хорошо разработанную логически схему реальности. Тогда теизм
можно использовать в качестве философской парадигмы, дающей
исчерпывающую отвлеченную схему реальности и человека – схему, все
планы которой (физический/материальный, метафизический/идеальный,
трансцендентный/духовный) рассматриваются как онтологически
действительные и лишь качественно различные, дифференцированные
логически по набору существенных свойств (осязаемая оформленность-
пространственность-временность для физического плана; неосязаемая
оформленность-внепространственность-вневременность – для
метафизического; самодостаточность (со всеми логически свернутыми в ней
характеристиками) – для трансцендентного абсолютного). Т.е. теизм
(философское обоснование мистицизма) может выступать онтологической
моделью, развернуто восполняющей две другие модели реальности
(натурализм, метафизику): он в своей структуре полноценно,
дифференцированно содержит онтологические измерения (физическое,
логическое), которые в других концепциях (в натурализме, метафизике)
оказываются редуцированными друг к другу. Кроме того, философский теизм
эксплицирует еще и то онтологическое измерение (бесконечность, абсолют),
которое лежит за границами физического и логического и, преодолевая их
онтологическую одномерность, объединяет их в сложное,
взаимодополняющее единство в конексте бесконечности.
Т.о., рассмотрение религии в философско-теистическом ключе наделяет
ее онтологической достоверностью и обосновывает ее неэмпирическую и нерациональную действительность.
|
