История религий в контексте философии религии
Предлагаемый доклад представляет собой не столько законченную и в
полной мере концептуализированную точку зрения, сколько, своего рода,
приглашение к дискуссии, а его задача, по нашему мнению, состоит в том,
чтобы акцентировать внимание на некоторых специфических моментах
религиоведческой науки и религиоведческого образования на постсоветском
пространстве.
Мысль о необходимости прояснения соотношения между
религиоведением, историей религий и философией религией возникла как
следствие непримиримого расхождения в трактовке роли и места философии
религии в системе религиоведческого знания, которое имеет место между
различными российскими университетскими и академическими центрами. В
наиболее обобщенном виде можно выделить две позиции, согласно которым
а) религиоведение является междисциплинарной наукой, представляющей
собой совокупность различных дисциплин, исследующих религиозные
феномены (история религии, социология религии, психология религии и т.д.),
а философия религии представляет собой относительно самостоятельную
отрасль знания и находится за рамками религиоведения; б) философия
религии выступает, своего рода, неотъемлемым базисом религиоведческой
науки. Вторая точка зрения представляется нам более оправданной, однако,
простой констатации наших предпочтений еще недостаточно.
Для прояснения заявленной проблемы и обнаружения возможных путей
ее решения мы предлагаем совершить небольшой экскурс в российскую
систему высшего образования. Итак, допустим, есть абитуриент, который
желает поступить в Московский университет и изучать, например, историю
древнего зороастризма или индуизма. Подобную возможность ему
предоставляют, по меньшей мере, три факультета: исторический (кафедра
истории древнего мира), философский (кафедра философии религии и
религиоведения и традиционно соперничающая с ней за абитуриентов
кафедра истории и теории мировой культуры) и Институт стран Азии и
Африки (кафедра истории Ближнего и Среднего Востока). Вопрос,
вытекающий из подобного положения дел, состоит в том, будут ли
различаться исследования историка, религиоведа и востоковеда, имеющие
один и тот же объект и относимые, строго говоря, к одной и той же отрасли
знания – истории религий? Если мы даем отрицательный ответ, то есть
полагаем, что религиовед-историк религий, востоковед-историк религий,
культуролог-историк религий и историк-историк религий проводят
одинаковые исследования, возникает следующий вопрос сугубо
административного порядка: зачем содержать несколько кафедр, которые не
только пересекаются друг с другом по интересующей их проблематике, но и
выпускают взаимозаменяемых специалистов. Если же мы даем
положительный ответ, то необходимо попытаться продемонстрировать, в чем
состоит специфика каждого из них. Оставив за рамками нашего рассмотрения
культурологов и востоковедов попробуем доказать, что религиовед может и
должен исследовать пресловутый древний зороастризм и индуизм не так, как
историк.
Мы полагаем, что историческое знание традиционно решает
описательные задачи, выявляя и систематизируя определенные факты
действительности в диахронной перспективе. При этом с учетом данных
задач тесная связка между историей и философией истории, на наш взгляд,
отсутствует. Напротив, религиоведение ставит перед собой не столько
описательные задачи, сколько объяснительные, то есть, пытается поместить
определенные эмпирические и исторические факты в некий концептуальный
каркас их истолкования. И в этой связи нам представляется, что философия
вообще и философия религии в частности выступает той особой сферой
религиоведческой компетенции, которая позволяет обобщать разрозненные,
разнородные и разновеликие данные. Если исходить из того понимания
философии, согласно которому она исследует наиболее общие или
предельные вопросы взаимоотношения и взаимодействия между человеком и
окружающим миром, философию религии можно представить как отрасль
знания, исследующую религиозные феномены как призму, опосредующую
эти отношения.
В дополнение к вышесказанному мы полагаем, что вообще в рамках
любой частной науки любой выход за пределы решения конкретных
дисциплинарных задач на уровень обобщений и в сферу чисто
теоретического знания и последующего анализа этого знания является, по
сути, переходом к философской проблематике. Как следствие,
принципиальное вынесение философии религии за рамки религиоведческой
проблематики, как нам представляется, значительно обедняет
религиоведение, оставляет за ним решение чисто описательных задач и не
позволяет выйти на уровень теоретических интерпретаций и обобщений.
Другими словами, хотя история религии является полноправным базисом
религиоведение, который обеспечивает исследователя фактическим
материалом, без философии религии и достаточно глубокой философской
подготовки вообще, религиоведение, на наш взгляд, обескровливает себя.
Провозглашение религиоведения относительно автономной дисциплиной, а
не простой совокупностью различных дисциплин, возможно лишь в том
случае, если к историческому базису присовокупляется философия религии,
которая позволяет синтезировать религиоведческую проблематику. В
контексте религиоведческого образования нам представляется, что
религиоведение должно иметь институциональную привязку к философским
факультетам или, по меньшей мере, в структуре учебных планов
значительное внимание должно быть уделено философской проблематике.
К сожалению, реальная практика (на примере отделения
религиоведения философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова)
показывает, что акцент на философской проблематике приводит к пробелам и
недостаткам в освоении исторического материала, на который банально не
хватает учебного времени. Это, впрочем, не значит, в том числе в свете
вышесказанного, что философия должна уступить место истории религии.
Скорее, мы должны ставить вопрос о том, что и философский, и
исторический блок должны быть равновеликими, поскольку только такая
организация учебного процесса, на наш взгляд, позволить подготовить
полноценных специалистов-религиоведов.
|
