Религиоведческий анализ и теологическое суждение в медийном контексте
Предмет предлагаемого мною обсуждения предельно прост: это
проявление и взаимодействие религиоведения и теологии в публичной
медийной среде. Однако, как выясняется при первом же обзоре темы, ее
раскрытие невозможно без уточнения основных понятий.
Под религиоведением я бы предложил понимать любые систематические
знания о религии, основанные на традиционной новоевропейской научной
парадигме. В качестве теологии - последовательное изложение догматических
и мировоззренческих установок отдельной религии, а также разъяснение и
анализ ее обрядовой составляющей. К религиоведению и теологии в данном
случае я подхожу как к устоявшимся данностям, присутствующим в нашей
научной и общественной среде. Понимая, что между ними существует ряд
известных методологических противоречий, в частности в вопросе присвоения
теологии статуса науки, я все же считаю, что мы можем констатировать
наличие между носителями обоих видов знаний определенное взаимодействие,
которое проявляется в том числе и в медийной среде. Накладывающей, в свою
очередь, отпечаток на их функционирование и развитие.
Подобная предельно широкая трактовка понятий видится мне
необходимой в контексте особенностей феномена медиа, законов, по которым
он существует, и изменений, которые эта среда претерпевает в настоящий
момент.
Раскрытие тенденций, переживаемых медиа – одна из основных задач
настоящего доклада. Поэтому вначале я предложил бы ограничиться
определением медиа как совокупности СМИ вместе с информационным
полем, формируемым Интернетом.
Первое, что можно отметить, переходя к анализу взаимодействия
религиоведения и теологии в медийном контексте, это конфликт, на который
их провоцирует медийная среда. Тут же необходимо оговориться, что и
религиоведческая, и теологическая позиции представлены в медиа
спорадически, бессистемно. И, претендуя в глазах обывателей, на разное
объяснение сходных феноменов, привлекают к себе интерес преимущественно
в процессе противостояния и конфликта.
Существует мнение, что православная теология сегодня имеет приоритет
перед религиоведением при презентации и транслировании своих взглядов на
широкую аудиторию за счет поддержки государственными СМИ.
Действительно, трансляция по центральным телевизионным каналам
богослужений с развернутыми комментариями представителей Церкви,
участие в разного рода ток-шоу священников, позиционирующих религиозные
взгляды в качестве обязательной составляющей при формировании
общественного мнения, и практически полное отсутствие в СМИ экспертов от
религиоведения в качестве подобных «opinion makers», способствует развитию
такого ощущения. Но я сомневаюсь в его справедливости, в первую очередь
из-за особенностей медиасреды.
Характер современных медиа и, соответственно, их влияние на
потребителей определяется не столько наличием тех или иных утверждений в
публичной среде, сколько интеграция их в процесс обмена информацией,
влияние на этот процесс. В этом плане календарные трансляции богослужений
и присутствие священников в телеэкранах в качестве свадебных генералов
мало на что влияют. И религиоведение, за которым стоит авторитет
полноценной науки с богатым прошлым, смотрится на фоне теологии отнюдь
не бедно.
Проблема в ином (и у обеих дисциплин она схожая): и религиоведение, и
теология при обращении к публичной среде исходят, как правило, из того, что
принципы, которые они исповедуют, должны быть имманентны любому
«развитому» человеку, понятны, близки и дороги ему. Попутно
предполагается, что «развитых» людей должно быть большинство. Такое
убеждение основывается на классическом новоевропейском постулате о
просвещенном обществе как идеальной среде развития и существования
науки. Но на практике оно происходит от того, что и религиоведческая и
теологическая среды представляют собой немногочисленные конгломерации,
члены которых больше заинтересованы в собственной аутентичности перед
«собратьями по цеху», и, следовательно, единой стилистике деятельности,
нежели во внутренней дискретности суждений и дискредитации значимости
устоявшегося сообщества.
На деле же в сегодняшнем обществе мы не просто не имеем
подавляющего большинства людей, поддерживающих ту или иную
мировоззренческую доктрину, но, наоборот, вправе констатировать
формирование медийного сознания, носители которого в той мере удалены от
религиоведческих и теологических истин, насколько те слабо определяют
процесс циркуляции информации в медиасреде.
И религиоведение, и теология оказываются в ловушке, в которую
попадает все гуманитарное знание. В условиях медиакратии представления о
гуманитарной науке масс претерпевают значительные деформации. Ставка
экономических и политических элит на естественные и точные дисциплины
как локомотив развития прогресса способствует девальвации статуса
гуманитарного знания.
В итоге современное пространство публичного не способно отделить
внутри себя гуманитарную научную концепцию от суеверия и предрассудка. И
сложно выстроенные религиоведческие теории, и теологические суждения,
призванные провоцировать духовный рост человека и приобщать его ко
внутриконфессиональному единству, оказываются в равной мере
маловостребованными. В таких условиях массовые суеверия приобретают
псевдонаучные формы, создавая культ эзотерического знания, нашедшего
зрителя/слушателей в обход научного сообщества. Гуманитарное сообщество,
в свою очередь, оказавшееся в парадоксе плюрализма смыслов постмодерна,
начинает тяготеть к самоощущению своей исключительности, т.е. к
эзотеризму иного рода.
Таким образом, в настоящий момент религиоведение и теология мало
нуждаются друг в друге как в собеседниках, чье мнение учитывается при
разработке внутренних проблем и вопросов. Их сотрудничество носит, как
правило, поверхностный характер, когда материал, разработанный в одном из
направлений религиозного знания, используется для маскировки и оправдания
собственных подчас декларативных суждений и интересов. Пример: «История
религий» о. Александра Меня.
Медиасреда, для которой необходим прямой конфликт между
религиоведением и теологией для их различения, впервые по-настоящему
сближает обе дисциплины, вводя их в контекст актуальной проблематики, что
провоцирует на обретение достоверности в качестве знания, обращенного к
непосредственной аудитории.
Если проанализировать тотальную данность медиа, ее социобразующую
роль и ту ничтожно малую востребованность, которую имеют сегодня
религиоведение и теология в этой среде, можно прийти к выводу о
необходимости более тесного обращения к ней обоих дисциплин. Из медиа
могут быть вычленены вопросы и аспекты, требующие сегодня раскрытия в
религиоведческом и теологическом ключе. В публичной полемике,
необходимость которой должна быть осознана и принята, может быть
определено то размежевание, которое не только позволит этим дисциплинам
обозначить свое своеобразие, но и определить внутреннюю самобытность и
актуальность.
|
