ОТ КОНСТАНТИНОПОЛЯ ДО МЕДОНА
1921-2001
В воскресенье 13 мая этого года в читальном зале Библиотеки Медонского Центра русских исследований Св. Георгия, состоялось юбилейное собрание выпускников Интерната Св. Георгия, отмечающее 80-тилетие со дня его создания в Константинополе.
После окончания гражданской войны на юге России, многочисленные русские беженцы эвакуировались в турецкую столицу. В это самое время в Константинополе находились трое посланных с миссией на Кавказ отцов-иезуитов, которых политическая ситуация задержала в Турции. Один из них, о. Луи Бэль, француз из г. Лиона, тронутый бедственным положением русских беженцев, в особенности мальчиков, бродящих по улицам столицы, основал в апреле 1921 года «Комитет обучения русских детей». Не зная русского языка, о. Бэль обратился к Александру Сипягину, бывшему депутату Третьей Думы, ставшему католическим священником после трагической гибели жены и детей. Именно он стал основателем и руководителем интерната для русских мальчиков, который открыл свои ворота в октябре того же 1921 года.
Интернат разместился в бывшей школе им. Святого Георгия Австрийских Лазаристов и до сих пор остается под покровительстом Великомученика. В эти трудные дни русские беженцы жили в надежде на скорое возвращение на родину. О. Бэль и его сотрудники делали все, чтобы мальчики, с одной стороны, оставались полноценными русскими, верными своему языку, своей культуре, своей православной вере, а, с другой стороны, чтобы они получили хорошее образование.
Спустя немного лет Интернату пришлось покинуть Турцию. В 1922 году войска Мустафы Кемаля подступили к городу, и русские стали искать возможности уехать на Запад. Интернат Св. Георгия нашел убежище в г. Намюр (в Бельгии), где он просуществовал до второй мировой войны. Тогда в нем насчитывалось всего 60 учеников, родители которых устроились в разных странах Западной Евпропы. После нападения немецких войск на Бельгию, священник Виктор Рихтер с мальчиками, родители которых жили во Франции, отправился пешком в эту страну.
В Париже Интернат получил возможность разместиться в доме, принадлежащем отцам-иезуитам. Ученики ходили учиться в школы, расположенные поблизости. Но по мере того, как школьников становилось все больше и больше, помещение, в котором жили дети стало недостаточным, и пришлось Интернату еще раз эмигрировать и поселиться в Медоне, под Парижем.
Больше двадцати лет полнокровно текла жизнь этого уникального русского уголка за рубежом. У входа в "Огород Дофина" — таково название парка, в котором расположен Интернат — маленькая церковь с куполом. Интерьер полностью расписан фресками в русском традиционном стиле. На иконостасе чередуются иконы мастеров русской эмиграции, таких, как Леонид Успенский, и те, которые написал о. Игорь Зендлер, немецкий иезуит. В этом храме молились поколения русских мальчиков. И, как сказал мне однажды православный священник о. Михаил Осоргин, выпускник Интерната: "Когда мои друзья спрашивают меня, почему я стал священником, я отвечаю: потому что воспитывался у иезуитов".
Большое значение придавали в Сэн-Жорже постоянной русской разговорной практике. В столовой висела большая надпись: "Ты русский — говори по-русски". Все бывшие ученики помнят до сих пор такой обычай: если за столом слышали, что какой-то мальчик говорит по-французски или употребляет французское слово, ему давали некий "тюбик". После этого уже проштрафившийся внимательно следил, не поймает ли он кого-нибудь из своих товарищей на таком же проступке. Тогда он передавал ему тюбику, и горе тому, у кого в руке окажется тюбик в конце обеда. Его ожидает строгий щтраф. Теперь слово "тюбик" стало названием бюллетеня союза выпускников интерната.
В самом интернате давали уроки русской истории, географии. Раз в неделю репетировал оркестр балалаек, пели в хоре, танцевали, и все это оказывало сильное влияние на весь домашний быт.
Но раз судьба бросила этих мальчиков на чужбину, очень важно было, чтоб они продвигались также и во французском языке, и в разных школьных предметах их новой родины. Очень многие из них благополучно прошли учебу и хорошо устроились во Франции.
В послевоенные годы русский язык пользовался большим успехом во французских университетах. Но студентам и преподавателям трудно было практиковаться в нем. В конце сороковых годов возникла идея организовать летние семинары по изучению русского языка в Сэн-Жорже. Мальчики проводили каникулы у родителей или в лагере, организованном для них отцами-иезуитами в Шалэ Д’Арбон на берегу Женевского озера. В Медоне интернат в эти месяцы пустовал, и там стали собираться на несколько недель студенты, дипломаты, военные, журналисты, а также и университетские преподаватели. Руководил этим семинаром о. Алексей Стричек со своими русскими сотрудниками: Юрием Николаевичем Маклаковым, Георгием Демидовым, Алексеем Синани. По вечерам выступали известные актеры Греч и Павлов, пели старые народные песни: “Славное море, священный Байкал”, “Алаверды”, “Метелица”, слушали воспоминания о. Дмитрия Кузьмина-Караваева. Для тех студентов, которым удалось участвовать в этих семинарах, русский стал живым языком.
В конце 60-ых годов стало ясно, что школа для русских мальчиков больше не оправдывает себя, поскольку русская эмиграция полностью офранцузилась. Тогда интернат стал «Центром по изучению русского языка и культуры им. Святого Геория». В 1974 г. открылись четырехмесячные курсы, для изучающих русский язык студентов из разных европейских вузов. Преимущество этих семинаров состояло в том, что занятия проходили в маленьких группах из пяти-шести студентов и проводились исключительно носителями русского языка — русскими разных поколений, от ветеранов второй волны эмиграции, таких, как Николай Иванович Гоголев, до представителей третьей волны, таких как Галина Викторовна Некрасова, Лев Борисович Круглый, известный киноактер, с женой Наталией Владимировной Энке, Ирина Борисовна Баскина и много других. И во внеурочное время от участников семинаров требовалось, чтоб они говорили только по-русски, так что студенты проводили четыре месяца в полном языковом погружении.
Летом под руководством о. Андрея Cтерпена организовывались короткие курсы такого же типа для французских старшеклассников, в том же Шалэ д’Арбон, в котором раньше проводились летние лагеря для наших русских мальчиков. К этому времени некоторые из них уже в свою очередь стали руководителями групп французских ребят.
В августе 91-го года, после краха неудачного путча против Михаила Горбачева, вдруг открылся путь в Советский Союз для иностранных студентов, и в конце следующего учебного года мы прекратили деятельность Центра как учебного заведения.
Вот уже много лет в Сэн-Жорже работает иконописная мастерская под руководством о. Игоря. В течение года, пять раз в неделю чередуются в мастерской группы учеников и пишут иконы не спеша, под звуки духовной музыки, чаще всего литургических русских песнопений. Несколько раз в году проходят семинары — то для начинающх, то для более продвинутых. Тщательно соблюдаются правила традиционного иконописания. О. Игорь написал замечательную книгу «Икона — образ Невидимого», в которой излагаются разные аспекты этого исскуства: история становления иконы, техника ее письма, богословское осмысление, интерпретация, и т.д. . Книга стала классикой и для учеников необходимым пособием.
Надо сказать, что во Франции русская икона пользуется большим почитанием. Этот факт объясняется отчасти тем, что сегодня относятся с известным отвращением к религиозным изображениям, написанным в слащавом стиле «Сэн-Сюльпис». В середине 20-го века наступила эра своего рода радикального «иконоборчества», в результате чего исчезли в широком масштабе всякие религиозные изображения, статуи, картины. Католические храмы приобрели новый вид, стала доминировать фактически чистая пустота.
Именно в это время католики открыли для себя русскую икону. Появлялись богато иллюстрированные книги, стали проводиться выставки. Сегодня нет во Франции ни одного монастыря, ни одного приходского храма, в котором не было хотя бы одной хорошей копии, либо Троицы Андрея Рублева, либо Владимирской Богоматери. В этом отношении иконописная деятельность Центра вносит свою лепту в дело взаимопонимания христиан Запада и Востока.
Не менее важным в этой области представляется нам издание журнала “Символ”, начатое в 1978 г. . Первоначальная идея русского журнала религиозной культуры сформировалась в Москве в 1969 году. О. Алексей Стричек, из медонской общины, готовил свою докторскую диссертацию о Денисе Фонвизине и занимался в разных московских библиотеках. Он вошел в контакт с одним неофициальным семинаром, близким к о. Александру Меню, в котором друзья занимались изучением официально не признанных авторов, русских или иностранных, таких, как В. Соловьев или Ж. Маритэн. Писали статьи, эссе, рецензии. Печатали на машинке, распространяли в Самиздате. В разговорах с о. Алексеем постепенно рисовался план издания нового журнала заграницей в связи с поисками и желаниями московских редакторов. В это время в Брюсселе уже печатались книги о. Александра под разными псевдонимами. Вполне естественно парижская редакция обратилась к издательству «Жизнь с Богом», и таким образом в 1971 вышел первый, очень скромный выпуск журнала “Логос”, в подготовке которого брюссельское издательство приняло активное участие.
Несколько лет спустя эмигрировал во Францию Михаил Аксенов-Меерсон, один из инициаторов журнала, и с ним медонские отцы взялись за существенное преображение профиля издания. В июле 1979 года вышeл первый номер журнала “Символ”.
Если определить ведущую цель журнала, то лучше всего сослаться на четвертую страницу обложки, на которой из номера в номер воспроизводим следующие строки:
«Слово СИМВОЛ происходит от греческого sumballо, что значит составляю, соединяю.
В Древней Греции существовал такой обычай: друзья, расставаясь, брали какой-нибудь предмет (глиняную лампадку, статуэтку или навощённую дощечку с какой-нибудь надписью) и разламывали его пополам. По прошествии многих лет эти друзья или же их потомки узнавали друг друга убедившись, что обе части соединяются и образуют единое целое — символ».
Невозможно определить “Символ” как экуменический журнал, поскольку вопросы, касающиеся единства и разделения между учениками Христа, так же как и восстановления единства христианских Церквей, не представляют собой исключительной проблематики наших публикаций. Мы всегда стремимся дать слово обоим великим голосам Востока и Запада, так что нередко разностороннему рассмотрению одной темы бывает посвящен отдельный номер журнала. Такой подход дает возможность увидеть, насколько, несмотря на различия в своих подходах, православие и католичество оказываются на сходных путях, ведущих к единой истине.
Мы стремимся, чтобы неизбежные различия в провозвестии единой спасительной вести воспринимались нашими читателями не как противоречия, а как дополняющие друг друга богатства.
Для большинства наших православных читателей мы открыли неизвестные им подходы к реальности мысли, опыта и религиозной жизни Запада. С другой стороны, мы предоставили им доступ к хранящимся в архивах Славянской библиотеки сочинениям русских авторов, до сих пор остававшимися неизданными. Письма читателей, которые редакция стала получать с начала своей публикационной деятельности, утвердили нас в оправданности такого подхода. Но эти письма оставались редкими, поскольку трудно было распространять журнал в СССР, равно как и русскому читателю обращаться оттуда с письмами во французскую редакцию.
Но пришел день, и границы открылись. С тех пор встречи и в России, и в Медоне, с нашими нынешними и потенциальными читателями убеждают нас в необходимости продолжать дело, начатое более двадцати лет тому назад.
С течением времени выяснилось также, что некоторые номера журнала представляли собой как для студентов, так и для преподавателей подлинные источники нового знания в те не столь далекие от нас годы, когда доступ к религиозной литературе был практически закрыт. Сегодня в Славянской библиотеке мы принимаем посетителей, которые работают с фондами, собранными прежде всего ее основателями, затем, с течением времени, обогащавшимися в соответствии с учебными задачами Интерната Святого Георгия, академическими запросами Центра русских исследований и просьбами сегодняшних читателей.
Так продолжает прокладывать себе путь дело, которое, в конечном счете, явилось не столько результатом заранее просчитанной стратегии, но каждый раз ответом, в меру ограниченных возможностей, которыми располагал Святой Георгий, на новые запросы, которые, как мы видели, шли из России.
|
